"Нежность объявлена"

(синкретический би́-боп)


Краткая аннотация

 Объединяет персонажей тайна. Разгадать её пытался драматург... всегда есть надежда, что удастся внятно высказаться.

Пришлось подключить к поиску разгадки режиссёра и актёров.

Но, похоже, ответ искать придётся всё же зрителю.

Вопрос: почему безыскусному, спонтанному проявлению чувств всегда хочется верить - подсказывает стук сердца, а от блестящего в своём исполнении языка жестов, говорящих взглядов, обворожительных улыбок возникает поле напряжения... Хочется в смущении отвести глаза. Мучает стойкое ощущение неловкости.

 


Скачать
Текст пьесы на русском языке
Нежность объявлена.doc
Microsoft Word документ 426.5 KB

 

  

 

Действующие лица:

 

 

 

Гордей, режиссёр (в недавнем прошлом актёр),

 

Стася, актриса,

 

Лукьян, актёр,

 

Флёр, актриса,

 

Герман, актёр.

 

 

 

Мир сжался до размеров репетиционной комнаты (пространства, разделённого балясинами на две части).

У границы раздела скучились какие-то люди, лиц не разобрать. Затаив дыхание, стоят на скрипучих досках, и слушают. Все эти шёпоты и перешёптывания, которые можно легко расслышать сквозь замочную скважину, проходят мимо их сознания, к сожалению... Тут, впрочем, масса непроясненного.
  

 

·            1.  Репетиционную комнату заливает лунный свет, и оттого на фоне окна хорошо просматриваются два силуэта, мужской и женский.   

 

В разговор между ними вплетается прострелами соскочившая со шпингалета створка окна.

 

 

 

– Ещё меня настораживает твоя спутница, эта, патлатая... Почему у тебя такая вытянутая физиономия?.. Говорила медленно, чтобы быть понятой с первого раза.

 

– Кошмар приснился?

 

– Конечно, со временем мы что-нибудь узнаем...

 

– Пхнула меня так этой своей фразой... (Замаскировал волнение кашлем.) Нас не подслушают?

 

– Не беспокойся, я не проговорюсь.

 

– Можно вслух? Под потолком подвешен, я так догадываюсь... вопрос.

 

– Три вопроса.

 

– Вот чёрт. Чёрт! Целых три вопроса.

 

– Видишь, как я… напугала.

 

– Но если мы перетянем тебя на нашу сторону... (Мягко обнял её за талию.) Попалась, а?.. Обозначились две лукавые ямочки...

 

– Пришёл со своим оптимизмом...

 

– Но я умею наводить порядок!

 

– Попрошу ближе к тексту! (Мягко пытается отстраниться.)

 

– Всё, я завёлся.

 

– Уснула на первой же минуте.

 

– Видимо, ты не поняла, как по-рыцарски я себя вёл.

 

– Одна! Одна, – что может быть противней!

 

Аккуратно спрошу: а для меня там, в этой твоей фантазии, – на пересечении наших историй – найдётся роль?

 

–Я не собираюсь помогать тебе! (Игриво колошматит его по локтям.) Здесь есть кнопка «Стоп»?

 

– Считаю в какой-то степени своим открытием: поцелуй по касательной. О, сообразил, как надо правильно. Сложная техника. Требуется волшебство!.. Представляешь, надо угадать дистанцию микрон в микрон.

 

– Что? Говори громче!

 

– Есть, правда, проблема (одна проблема есть). Дистанция (слово, надеюсь, не страшное). Дистанция в нашем случае решает всё. И тогда я придумал хитрость. Будем считать, я снабдил тебя всей необходимой суммой знаний. Тихо! Перебиваешь! Сейчас уже не мешай.

 

– Кто решает?

 

– По идее, ты должна мне помогать! Давай пособраннее. Молчи! Так интересно всё разворачивается. Эти плечи, мне приходилось их покорять.

 

 

 

·            2.  Знойный полдень. Ф л ё р, подобрав под себя ноги, уютно разместилась в углу дивана.  Г е р м а н, с тростью в руке, рыскает по комнате, временами подсаживается к ней, и тут же, свингуя, делает с тростью как с партнёршей, несколько фигур фокстрота. 

 

 

 

Герман (уверившись, что его не подслушивают). Где ты живёшь, что не знаешь! (Присел на подлокотник дивана.) Случилось страшное: текст пьесы пропал.

 

Флёр (подпиливает пилкой ногти). В чём вопрос?

 

Герман. Режиссёр в бешенстве.

 

Флёр. Учту.

 

Герман. С ним и так совсем неспокойно. Сходить поразузнать, пока он не заел нас своими вопросами?

 

Флёр. Иди один, потом обо всём расскажешь.

 

Герман. Я чувствую запах денег. Извини, что я по-простецки. Мне нужны финансовые вливания.

 

Флёр. И потому ты такой радостный?

 

Герман (отобрал у ней пилку). Твоя работа?

 

Флёр. Мне... за вас стараться?

 

Герман. Прекрати ликовать при мне.

 

Флёр. Во-первых, такой поворот разрушил бы многое. Действительно... а как, в целом, нам это может навредить?

 

Герман. Подсуетились умом. Чёртовы вредители.

 

Флёр (наблюдает за ним, посмеиваясь). Я не знаю, как это у вас получается...

 

Герман. Что-то мне подсказывает...скорее женский ход.

 

Флёр. Если он узнает, что ты сделал это нарочно... (смотрит на него изучающе) обдерёт тебе морду до костей.

 

Герман (помолчал, как бы соображая). Ещё надо разобраться.

 

Флёр. Сам бы ты не смог придумать такую глупость.

 

Герман. У кого на руках была пьеса? (Нетерпеливо притянул её к себе.)

 

Флёр. Раз уж вы меня впутали. Между прочим, обещан хороший сюжет.

 

Герман. Отвечай! Вдруг коротко получится?!

 

Флёр. Герман! Сколько ты сегодня накапал в мозг коньяка?

 

Герман. Предмет обсуждения?!

 

Флёр. Кто-то из вас допьётся до подарка судьбы.

 

 

 

Г е р м а н – зевнул так, что щёлкнуло в ушах. 

 

 

 

Продюсер в курсе?.. Набрались смелости. Инициативщики... Подозревала, ты давно завёл какую-то тёмную тайну. Хочешь узнать, как я оценю этот твой планчик? Вообще, во что вы играете? Просчитывали? Не в одиночку же ты додумался.

 

Герман. А индивидуальная сообразительность на что?

 

Флёр. Или у тебя есть более возвышенный стимул? (Вдруг забросила руки ему на шею.)

 

Герман. Спокойно, спокойно... Отреагировала неожиданно нервно... Зачем так внезапно хихикать?

 

Флёр. Сегодня мой мозг на всё обращает внимание. Не то, чтобы я не понимаю... Сообщаешь – после того, как присвоил себе все выигрышные реплики. Я же всё замечаю. Я тебя вычислила. (Оттолкнув его, ушла в сторону.) Разыгрывай свои карты в другом месте!

 

Герман. Вижу, наплывает на тебя рационализм, Флёр!

 

Флёр. Мне хватает того, чтобы просто наблюдать за тобой. Меня не получится устранить, Герман! Играть в первом составе буду я!

 

Герман. Тебя занимают такие пошлые мелочи?

 

Флёр. Тезис такой!

 

Герман (схватил её за локти и развернул лицом к себе). Знаешь, по-моему, мы не соперники: на женскую роль я не претендую.

 

Флёр. Тяпну тебя в ответ.

 

Герман. Не понял кто на чью территорию нагло залез? Совать голову в новую петлю?!

 

Флёр. Абсолютно линейное у человека мышление. (Искоса его оглядела.) Я даже не думала, что кто-то сумеет так хитро всё повернуть.

 

Герман. Это не ответ.

 

Флёр. Ты же любишь со мной сравниваться.

 

Герман. Если ты не прижмёшь сейчас зубами свой подвижный язык... (Берёт её за руку. Шутливо покачивая торсом, как бы приглашает на танец.)

 

Флёр (упёрлась ладонью ему в лоб). Это ещё что за новация?!

 

Герман (запнулся одной ногой за другую; падая, потянул Ф л ё р за собой). Покорность потребуется позже!.. У тебя получится, если честно.

 

Флёр. Нет, Герман!

 

Герман. Ты говорила и похуже. Состязаемся, кто кого переорёт?

 

 

 

Ф л ё р отбросила его и попыталась вскочить на ноги. Катаются по скрипучим доскам, лягаясь коленками.

 

 

 

Справлюсь...

 

 

 

·            3.  Сумерки дымкой сгущаются, слизывая солнечный свет с лиц Л у к ь я н а  и  С т а с и, разместившихся в поэтических позах на шезлонгах у открытого окна.

 

 

 

Лукьян. Я, пожалуй, надену штаны...

 

 

 

С т а с я – грызёт морковку с подчёркнутым изяществом.

 

 

 

Чтобы их не потерять.

 

Стася (улыбнулась ему поверх книги). Опытный... Уважаю. (Потянулась, выгнувшись всем телом.) Докладывай. Попробовал все разновидности подслушивания?

 

Лукьян. Делаю по чисто стратегическим соображениям.

 

Стася. У тебя получается.

 

 

 

Стоит какая-то нехорошая тишина.

 

 

 

Лукьян. Но меня спугнули.

 

Стася. Невероятная жестокость...

 

Лукьян. Конспираторы... Вечно шушукаются против нас.

 

Стася. И что выясняется в свете новых данных? (Запахнула полы платья и принялась застёгивать пуговицы.) Пьесу успел кто-то прочитать?

 

Лукьян. Кто же признается.

 

Стася. О чём хоть она?

 

Лукьян. Лёгкий вопрос.

 

Стася (взглянула на него через ресницы, улыбаясь). Опять в богатых интерьерах заниматься непосильным трудом...

 

Лукьян. Писанина у этих драматургов поставлена на поток. Ничего, им припомнится.

 

 

 

С т а с я ответила подбадривающей улыбкой.

 

 

 

Почесать пузико?.. рано ты застёгиваешься. Не между прочим спросил. Не очень хорошая новость: сегодня не доцеловались. У меня тут парадоксальная позиция! 

 

Стася. А-а-аднако-о-о!

 

Лукьян. Подожди, дай договорить. Март месяц, нечётное число... вторник. (Смотрит со значением.) Сложив, поделив и умножив, по банальной формуле получаем... сорок семь поцелуев.

 

Стася. Даже не поняла до конца твои подсчёты.

 

Лукьян. Мне, чтоб знала, вообще причитается. (Извлекает из рюкзачка бутылку вина и бокалы.) Ещё за прошлую неделю должок.

 

Стася. Извини. Я не в теме.

 

Лукьян (разливает вино по бокалам).  Причитается, клянусь, я так выразился!

 

Стася. Мне пять капель, только попробовать. (Изящным движением принимает из рук Л у к ь я н а бокал.)

 

Лукьян. Не хочется, знаешь ли, пропускать.

 

Стася (прополоскала рот маленьким глоточком). Камамбером слегка отдаёт.

 

Лукьян. Назовём это действо – «Практика экзистенциального этюда»: верхняя губа в четвертьфинале, нижняя – уже в полуфинале. 

 

Стася. Влипла...

 

Лукьян. Такой подарок! (Извлекает из рюкзака листок бумаги и принялся что-то чёркать.) Объясняю графически!.. Композиция достаточно сложная: придётся запустить нижней губой гравитационную волну! Идея бродила в лабораториях Парижского ядерного центра. Когда эта техника отрабатывалась... остроумные французы придумали метафору: слияние ассиметричных чёрных дыр. (Показывает ей свои почеркушки.)

 

Стася (свернула пальцы подзорной трубой). Ой... Думаешь, я смогу?

 

Лукьян. А ум наш где?.. Не поленился: буковками А и Б обозначены мы с тобой. Французам в самом деле что-то удалось нащупать. Подняться до самой красивой ноты! Безжалостно довести до исступления... Париж от этой находки просто обезумел.

 

Стася (посмеиваясь, закрыла лицо ладонью). Не пугай.

 

Лукьян. Сама эта мысль кажется мне поэтической.

 

Стася. Какое-то вывихнутое желание. Давай сделаем вид, что я не расслышала.

 

Лукьян. Быстрее становись серьёзной. Сейчас мы спасаем человечество – от недостатка воображения!

 

Стася. Не насилуй себя, в этом нет необходимости.

 

Лукьян. А если я буду нежен с тобой? Декорировать тебя подушками? (Дёрнул её за рукав.) Показываю! Когда я иду на нижнюю губу, я накидываюсь обычно вперёд зубами. Но сцеплять зубы при поцелуе – означает потерю качества.

 

Стася. Извини, мы знаем это уже наизусть.

 

Лукьян. Человечество с древнешумерских времён ломает голову. Пиши план: отказываемся сцеплять зубы! Видишь, я поймал тебя в ловушку.

 

Стася. Сам и делай.

 

Лукьян (пытается её приобнять). На этот раз терпения у меня хватит! Техника непрерывно совершенствовалась. Была шпаргалка... Сунь руку мне в карман. Поищи.

 

Стася (мягко отодвигает его). Не-не-не.

 

Лукьян. Закрыть штору? Свет оставить? Типа да, или типа нет?

 

Стася. Пожалуйста, не приучайся...

 

Лукьян. Начинаем тихонько работать... Я прямо сейчас готов засучить рукава!

 

Стася. Читается знакомый почерк...

 

Лукьян. Будешь беречь себя? Жадная? Жадность не спрячешь.

 

Стася. Пробуешь на мне уже свои силы? (Неловко плеснула на пол вино.)

 

Лукьян. Договорились: зубы не сжимать... Сейчас мы проконтролируем твою честность.

 

Стася. «Честность»... я в этих терминах не обсуждаю.

 

Лукьян. Несу добро!

 

Стася (глотнула из бокала, поперхнулась и закашлялась). Ой, не обманул...

 

Лукьян. Отборочное испытание!.. побеждает тот, у кого фантазия богаче. 

 

Стася. Просто не сразу сообразила.

 

Лукьян. Ничего, тоже подтянешься!

 

Стася. Где зародилась идея, в голове?

 

Лукьян. Репетируем! Если ты юное существо, без этого никуда!

 

Стася. Опыляет своими знаниями... Тебя не остановишь!

 

Лукьян. Сегодня я испорчу некоторым настроение...

 

Стася. Вот это хотела узнать! (С усмешкой откинулась на шезлонге.)

 

Лукьян. Здесь и проявилась твоя избалованность Тютчевым!

 

Стася. Заменить меня некем?

 

Лукьян (зашёл сзади. Зарылся лицом в её волосах). Не хочу оставлять тебе эту вкусную тему: раздвинуть губами – лепесток... два лепестка...

 

Стася. Хорошо же некоторым.

 

Лукьян. Напоминаю: прятать губу при поцелуе – означает потерю качества. (Ищет губами её губы.) Движение начала с задержкой... Над этим поработаем...

 

Стася. После общения с тобой мозг становится немного повреждённым...

 

Лукьян. Думаешь немного в сторону. Мы так долго стараемся, а всё на одном месте. Надо что-то в технике перепроверить. (Столкнулись нос к носу.) Предлагаешь, перепроверить?

 

Стася. Голова из-за тебя чем попало набивается!..

 

Лукьян. Не даёшь никакой подсказки… Похоже, всё будет решать... дай вспомнить... мысль куда-то ушла... А, всё, правильно! Понимаешь, в чём наша типовая ошибка? По-видимому, я нагнулся чуть глубже, чем полагалось.

 

Стася. Культурные поиски...

 

Лукьян. А ты отодвинулась чуть дальше. (Улыбается ей снизу вверх.) Мысль моя помогла? Лишний раз убедился: знание каждую секунду даёт силу.

 

Стася. Тебе вредит, когда ты без подготовки врёшь.

 

Лукьян. Или сама покомандовать хочешь?

 

Стася. Если пьеса не найдётся... Можем остаться без роли!

 

Лукьян. Что-нибудь придумаем!.. Ты пока отвлеки свой страх, а я в это время займусь... главным... Не помню, какую пуговицу расстёгивать… Будем пробовать!

 

Стася. Тш-ш! Идут.

 

 

 

Л у к ь я н, проследив за её взглядом, мягко ступая, направился к двери.

 

 

 

Кто-то оттуда задышал ненасытно!.. (Прикрыв рот ладонью, смеётся.)

 

Лукьян (пристроился глазом к дверному замку, – кричит). Я проглядел: ты здесь?!.. Соскучился, голубоглазый... Разглядывает нас в замочную скважину... (Дёрнул ручку двери на себя.) Ну, и что ты надеялся увидеть?

 

Гордей (просовываясь в дверь, нос к носу столкнулся с Л у к ь я н о м). А, здравствуйте. Не смотрите на меня так, а то я буду стесняться!

 

Лукьян (берёт Г о р д е я за горло и прижимает к стене). А кого это колышет?!

 

Гордей. Для дела! «Чехарда с саечкой». Чего стоишь, я – водящий!.. Чего-то завозился... Ждёшь, будем песню петь тебе под баян? Стася! Пора тебя отсюда забрать! Садись мне на хвост! Айда пошляемся. (Потрогал ногой брошенную на пол мужскую шляпу.) Это не реквизит? (Сделал С т а с е знак следовать за ним.) Классическая театральная школа приписывает мне (отодвинул Л у к ь я н а), что я не способен привязываться к декартовым координатам. (Пропуская С т а с ю, отступил в сторону.)

 

Стася (улыбнулась Л у к ь я н у с видом сообщницы). Чем-то отомстим ему!

 

 

 

·            4.   По запотевшим стёклам барабанит, клубясь лёгкой дымкой, дождь. 

 

Г е р м а н, Ф л ё р, Л у к ь я н  и  С т а с я – стоят тесной группой; шелушат арахис, вполголоса переговариваются. Слова заглушаются раскатами грома.

 

Из темноты появляются сначала пальцы, потом вся рука, потом грудь. Вслед за грудью предстаёт голова Г о р д е я.  Сделал один шаг, другой; на очередном раскате грома выходит из тени.

 

 

 

Гордей.  Где? Что? Куда очередь? (Вклинился между Л у к ь я н о м  и  С т а с е й.)  Что завезли?.. Что дают? А зн(аете) того, кто зн(ает)? Хочу взять ковёр, или тушёнку, чтобы обменять потом на лыжи. ристроился за спину к Ф л ё р.) Девушка, нам сюда? Вы за кем стоите? (Нахально проскользнул у неё под локтем.) О, посмотрела на меня строго. Обопритесь на меня. Обопритесь, и мы опредметим наши отношения.

 

Флёр (взглянула на него искоса). Скачок поумнения? Или отёк мозга?

 

Гордей. Посматривает на меня нереальными глазами... Со мной можно договариваться. Я гипнабельный.

 

Флёр. Во всяком случае, один из. 

 

Гордей (дёргает её за рукав). Предупреждаю: у вас нет ни одного шанса мне отказать! Слушайте! Я только сейчас сообразил. Вы не та, что отказывалась только что от психиатрической помощи?.. У-у, вот оно как... Живо в палату, под одеяло!

 

Флёр. Ещё раз подсказываю: вам не сюда!

 

Гордей. Очередь движется? В какую из этих дверей мы стоим?.. Граждане! Чтоб лишний раз нам не скандалить, проведём перекличку! (Демонстрирует испачканную чернилами ладонь.) Мой номер: 2. Ну-ка, мужчина, покажите свой номер. Ладонь покажите.

 

 

 

Л у к ь я н движением головы указал Г о р д е ю на место позади себя.

 

 

 

Граждане! Есть другая очередь, она движется быстрее! (Юркнул к ближайшей двери и попробовал надавить на неё плечом.) Толкните дверь! Она поддалась? (К Л у к ь я н у.) «Уснул»... с профессорским видом... Терпила! Теперь что-то бурчит себе под нос: что-то такое про карбюратор. (Приводит сбившуюся рубашку в порядок.) Слушай мою команду! Поза типа «фас»! Для создания дополнительного давления на дверь будем каждого третьего использовать как таран. (Подмигнул С т а с е; увлекает её за руку за собой.) Извинюсь за коллег: бить придётся головой или плечом!.. Не верят! Организовать вам, девушка, экскурсию по этим двум способам?.. Центр тяжести тела должен располагаться чуть дальше задней ноги. Начинаем как бы не спеша и – бац… сразу неудача. (Вздохнул и задумался.) Предупреждаю, у меня мыслей столько, что запросто можете получить решение всех проблем. 

 

 

 

Стася. Ты не смешной, Гордей. Это не твоё. Ты за всё хватаешься! (Стала вырываться.) Извини на секунду... Давай не будем друг друга травмировать!

 

Лукьян. Пойду-ка я закажу тебе такси. Заказать?

 

Герман. Вот кто порождает у нас бестолковщину. Ты не совсем ещё спёкся в своих разведывательных походах? 

 

Гордей. Испортили своим хихиканьем...

 

Герман. И тут надо ещё вспомнить: распускает слухи, что мы не духовные!

 

Гордей. Э! Э!..  Два дела я не потяну.

 

Герман. Ну, может, ты съел что-то особенное: с дозировкой угадал (ничего, что я про тебя так скажу?). А нас накормил скучной молекулой.

 

Гордей. Лучше не вдаваться.

 

Герман (посмеивается). Провалы, конечно, были всегда.

 

Флёр. Послушай, ты, профессиональный провокатор!..  Выбираешь такие скучные мизансцены. Можно хоть раз поинтересней?

 

Гордей. У меня формат ограничен! Не понимаешь?! Хочешь, дам поленом по голове?  

 

Флёр. Этот бред… Ты меня сбил! Подожди… и я всё забыла! И так, и так – скучно. Кто автор?! Зачем пережимать?

 

Гордей. Стоп... Массовое неуважение к продюсеру!

 

Флёр. Стукну за такие слова!

 

Гордей. Давай объясню.

 

Флёр. Наоборот не хочу!

 

Гордей. Наконец ты отреагировала правильно. Замученные своим линейным восприятием жизни! Вот где вам понадобится моё (не люблю это слово) воображение.

 

Лукьян. А-а, так ты про это хочешь...

 

Гордей. Бесполезно вопить! Сейчас, главное, мыслей нагнать побольше. Выбрать размерность пространства! Наверное, я всё же познакомлю вас со своей куриной вилочкой, на которой проверяются сакральные решения.

 

Флёр. Информирует – как колом по голове.

 

Гордей. Ага!.. Видите, появляются какие-то ожидания. Подозрительно, да? Будущее всегда сбывается, имейте в виду. Пора нам уже что-то сделать – на этом адреналине!

 

Флёр. Мы ждём Гордея? (Наступает на него.) Кто такой Гордей? Ты Гордей? (Пихает его в грудь.) У тебя поручение от Гордея? Что мы должны передать Гордею? Чем занимается Гордей? Сеньор, мы здесь затем, чтобы ждать, когда придет Гордей? (Очки её свалились.) Сразу стало ясно, что готовится какая-то тупоумная подлость.

 

Гордей. Я понял! Понял, что вы ждёте... «Гордея». Может, для вас это и выход. Во сне всё кажется очень естественным. Поправить вам настроение? Сообщаю интересующимся: пьеса так и не нашлась!

 

Флёр.  А почему ты тыкнул прямо в меня?

 

Гордей. Просто по факту, как есть.

 

Стася. Что, даже нет предположений никаких?

 

Гордей. Я же вам не всё излагаю: берегу свои нервы.

 

 

 

Ф л ё р – демонстративно выворачивает свои карманы...  Отвернулась. Смотрит подчёркнуто в сторону.

 

 

 

Герман. Давай чётко вникнем. Ты сказал: нервы... У меня вопрос, конечно, банальный: он может потребовать, чтоб мы вернули аванс?

 

Гордей. Ты же внимательно меня слушаешь: висим на тончайшем волоске.

 

Лукьян. Эй, так не пойдёт! (Видит, что все четверо не сводят с него глаз.) Перестал что-либо понимать в этих ваших... почему я на этих словах всегда спотыкаюсь?.. В этих ваших... коммерческих двусмысленностях. Даже не обсуждается!

 

 

 

И тут же все загалдели. 

 

 

 

Гордей. Знаете, вы будете смеяться... Опять придётся расхлёбывать мне, скромному труженику. Самое доступное, что мы можем сделать, – восстановить текст пьесы. (Замахал рукой, чтобы они не возражали.) По памяти!

 

Лукьян. Вот это радость...

 

Гордей. «Радость»... Заодно проверим, кто пьесу читал. Попробовать зацепиться. Действовать решительно и жёстко!.. Да, я не стыжусь: у меня есть пристрастие к риску.

 

Герман. Ну, ты же знаешь, как это бывает. Всегда наличествуют какие-то недоукомплектованные островки памяти.

 

Гордей. Во многом волшебное слово... «память». (Улыбнулся всем четверым.) Оправдалась моя догадка: вы не замучены своей биологической сущностью!

 

Лукьян. Ещё одна зацепка! С чего бы продюсеру помнить… сюжет: коллизии, перипетии. Он вообще пьес не читает, так уж он себя поставил.

 

Гордей. Да, от везения не отмахнёшься.

 

Герман. Этим иногда занимается его жена: по наводке подруг.

 

Лукьян. Но если мы окажемся достаточно сообразительные... Максимум обмана... минимум лжи!

 

Флёр. Мы сгорим на этом. Догадываетесь, что будет, если этот тип нас раскусит?

 

Стася. Звучит ужасно.

 

Флёр. Договариваться с упырём... Может и вырвать.

 

Гордей. Получается, ты пьесу даже в руки не брала?

 

Флёр (подчёркнуто смотрит в окно). Ну... Я же не могу говорить тебе... так, всё!

 

Герман. Гонорар будет?.. дополнительный гонорар!

 

Гордей. Вопрос никак не вытекающий из основной темы.

 

Герман. Хочется, чтобы продюсер повернулся к проблеме своей солнечной стороной.

 

Гордей. Ты такими словами не кидайся.

 

Герман. Что называется, пополнить кошелёк по-крупному.

 

Флёр. Мучаешь нас: живёшь идеалами средневековья...

 

Гордей. Интересное наблюдение.

 

Стася. С ёжиком обниматься приятней…

 

Гордей. Не благодарите меня.

 

Герман. Не хочу быть грубым; мне скоро 27, а я всё ещё живу с мамой. Отцеди мою мысль. Отцедил? (Кивнул им и вышел. Из коридора донёсся его смех.)

 

 

 

·            5. Серый промозглый день, зябко. Водяные разводы на стёклах залеплены пожухлыми листьями.   

 

С т а с я стягивает чулки от колен до пят и бросает их на стул. Обхватив ладонями плечи, рассеянно посмотрела по сторонам, поёжилась.

 

Л у к ь я н пытается приобнять С т а с ю, чтобы согреть.

 

 

 

Стася. «Ещё меня настораживает твоя спутница, эта, патлатая... Почему у тебя такая вытянутая физиономия?.. Говорила медленно, чтобы быть понятой с первого раза».

 

Лукьян. «Кошмар приснился»?

 

Стася. «Попрошу ближе к тексту».

 

Лукьян. «Пхнула меня так этой своей... (осознал, что сбился) фразой...» (Взглядом просит С т а с ю  о помощи.) Боялся проскочить свою реплику (несколько раз меняли текст, после всей этой кровавой рубки). И, кажется, добоялся.

 

 

 

Посмотрели друг на друга и засмеялись.

 

 

 

Стася. «Не беспокойся, я не проговорюсь».

 

Лукьян. «Можно вслух? Под потолком подвешен, я так догадываюсь... вопрос».

 

Стася. «Три вопроса».

 

Лукьян. «Вот чёрт. Чёрт! Целых три вопроса».

 

Стася. «Видишь, как я… напугала...»

 

Гордей (кричит из темноты). Взгляд!.. царапай его. Должна отобрать у него весь воздух. Взглядом впиваешься, – и в то же время изысканно холодна, – видя в нём добычу!

 

Лукьян. «Аккуратно спрошу: а для меня там, в твоей этой фантазии, найдётся роль»?

 

Стася. «Конечно, со временем мы что-нибудь…» Нет... не то. (Попробовала рассмеяться.) Могу я пошутить? «Со временем, конечно, можно как-то… вспомнить...»

 

 

 

Перемигиваются, строят друг другу рожицы.

 

 

 

Извини... потеряла мысль. Оказалась беспомощной среди этого ужаса!

 

Гордей (выходит на свет). Неделю «ходим за плугом» – вспомнили семь реплик!

 

Лукьян. Пятнадцать.

 

Гордей. Достижение!.. Вот так рождается в человеке презрительность дополнительная к любым циферкам. (К С т а с е.) Хочешь что-то сказать? Подымай ладошку, мы к тебе подойдём. Нет? Вы не спросили меня, а я ведь хотел об этом сказать: реплику можно просчитать почти математически! Можно завинтить такую фантазию. Видно позабыли: истинные чувства вибрируют на более высоких частотах. Почитайте, есть статьи по этому поводу. (Дробный стук капель по стеклу заставил его на секунду отвлечься.) Дай нам температурку! Что-то в самом деле надо нащупать. Поцелуй вытянет за уши любую реплику!

 

Стася. Приведёшь двадцать пять обоснований?

 

Гордей. Одно! Продюсеру, во всяком случае, понравится. Ты ведь не хочешь услышать из замочной скважины резкий и грубый окрик?

 

Стася. Иногда, чтоб обидеть меня... Учтите, я подчинюсь только насилию!

 

Гордей (к Л у к ь я н у). Это решаемая задача? (Попробовал рассмеяться. Подошёл к С т а с е. Обнял сзади. Помолчали.) Могу задать подлый вопрос? Его, пожалуй, не миновать. Ещё раз спрашиваю: ты пьесу читала?

 

Стася. Пожалуйста, не надо на меня наговаривать.

 

Гордей. А то ведь придётся довести себя до такого состояния, чтобы память всё-таки заработала. Правила следующие. Тот, кто реплику из пьесы вспоминает... получает зачётное очко. (Накручивает локон её волос на палец.) В случае разногласий, слово режиссёра – решающее. Как? Напугал? Почему-то не рычала... (Посмеивается.) Будем обсуждать?

 

Лукьян. Не сразу понятно!

 

Стася. Никогда не понятно!

 

Гордей. «Победителю» гарантируется место в первом составе. Скажешь что-то?.. Не реветь!

 

Стася. Меня можно мять во все стороны?

 

Гордей. Никогда не беру девушек без характера... Под их упрёки лучше думается. И потому попробуем сразиться с вашими мозгами. Объясняю процесс, который мы будем называть... репетицией. Традиционно не хватает спонтанности. И потому требуется волшебство. Исполни своё могучее намерение: возьми девушку за талию.

 

 

 

Л у к ь я н  и  С т а с я посматривают выжидательно друг на друга. Наконец Л у к ь я н выполняет указание режиссёра.

 

 

 

Почему разжались вдруг челюсти?!.. Уткнись лицом в её волосы. Обоняние очень хорошо стимулирует творчество. Извини, что говорю эти подробности. Видишь, чуть-чуть мозгами пошевелил, и проскочил сомнительное место. Сразу много реплик отвалится вредных.

 

Стася (сухо). Попробуй только отменить, пожалуйста, этот тон.

 

Гордей. Полагаете, мне легко? Все в одинаково трудном положении. Похоже, всё будет решать... дай вспомнить... из-за вас мысль куда-то ушла... У некоторых, догадываюсь, в голове слишком бедненько. Сообщаю интересующимся: поцелуй сопровождается сложным химическим процессом. Его надо ещё суметь запустить. Не дослушала!.. Сейчас я из-за вас собьюсь с мысли... Не сбился. (К С т а с е.) Стоишь в позе, обозначающей полудоступность. Объяснить вам, какая нам потребуется дистанция? Пугануть?

 

Стася (надула губки). Подготовился, я чувствую...

 

Гордей. Знаю эти ваши голоса поддельные... «акварельный румянец», – они у меня в ушах стоят. Дистанция: три метра. Хочется соли вам на хвост насыпать. Выполняйте!

 

 

 

Актёры, чуть выждав, расходятся на дистанцию.

 

 

 

Мало того, руки должны быть скрещены на груди!.. самое интересное должно переместиться в голову! Мысль моя попала в ваше информационное поле? Естественно, приходится повозиться, пока случайно не наткнёшься на решение. Поймёте принудительно, предупреждаю! (Направился к выходу, хулигански раздаривая налево и направо улыбки.) Беру вас на карандаш! Как-то так.

 

 

 

С т а с я  и  Л у к ь я н,  скосив глаза, наблюдают за тем, как дверь за ним закрылась. Посмотрели друг на друга и засмеялись. Ждут.

 

 

 

Лукьян. Дурацкая логика у него, не последовательная.

 

Стася. Насел на меня с вопросами...

 

Лукьян. Не разобрался. Паникёр.

 

Стася. Он ушёл? (Медленно втянула воздух.) Ладно... Три минуты веду себя паинькой.

 

 

 

Молчат.

 

 

 

Лукьян (подошёл к С т а с е, привлёк её к себе за талию). Глупо спрашивать у поэта, хочет ли он обнять девушку.

 

Стася. Более-менее понятно.

 

Лукьян. Отдохни от грустного.

 

 

 

Целуются.

 

 

 

Они, режиссёры, вообще часто вот так удивляют... Зачем нам опускаться до их уровня.

 

Стася. Говоришь по-зверски…

 

Лукьян. Теоретически можно было бы, конечно, рискнуть. Но строго в меру. Ради денег, и не малых, – приличный кусманчик! – хотя я ещё не уверен, что они у меня в кармане.

 

 

 

·            6.  За окном промозглая тьма; по стеклу скребутся культи чахлых веток. При сильных порывах ветра слышно, как хлопает слетевшее с гвоздя кровельное железо.  

 

Ф л ё р стягивает чулки от колен до пят и бросает их на стул. Обхватив ладонями плечи, рассеянно посмотрела по сторонам, поёжилась.

 

Г е р м а н пытается приобнять Ф л ё р, чтобы согреть. Застыли, прижавшись друг к другу.

 

 

 

Гордей (склонился к самому уху Г е р м а н а  и начинает бормотать). Её тело уже завоёвано и ей не принадлежит. Не исключено, почувствовала себя грязной... видишь – я и это знаю. Красная от стыда и боли; конечно, я скажу ей об этом, чтобы она позлилась. Но самое главное происходит где-то над нами, за пределами. Ты! ты стал чем-то вроде приводного ремня в сложном механизме! (Подбодрил лёгким шлепком.) Ты не беременный, Герман?.. Сгорбился в исследовательской позе... Хочешь, не хочешь, придётся вырваться из горизонтального мира.

 

Флёр (фыркнула). Мысли извиваются, – его уже развезло!.. Герман! Что будешь делать?

 

Гордей. Э! Что там за переговоры через третьих лиц? Свернулись – оба – как зародыши. Шепчутся против меня.

 

Флёр. Ой, только слюни не пускай. Иначе нам придётся сунуть тебе тряпку в рот.

 

Гордей. Я очень благодарен этому парню. Держит тебя в узде. (Ткнул Г е р м а н а пальцем под ребро.) Потом сдашь мне всё это хозяйство под ключ.

 

 

 

Ф л ё р  и  Г е р м а н отреагировали крайне нервно: кидаются в  Г о р д е я  всем, что под руку ни попадётся.

 

 

 

Была у психиатра – выяснила? (отступает, ловко уворачиваясь) на каких черепахах стоит твой мир?! Например, это может быть что-то подростковое. Ничто не предвещало, а потом – бац.

 

Флёр. Это ты вслух?

 

Гордей. Вниманию «коллекционеров пьянящих стонов»: с какой такой пьяной радости колоть мне вам на ровном месте витамины?.. от вас ждёшь всё же большей фантазии... Я не знаю, если просто в шутку...

 

 

 

Г е р м а н, притянув за руку Ф л ё р, шепчет ей что-то, та хохочет.

 

 

 

Вы против меня опять там чего-то спорите... Не про меня? Кто вообще в такое поверит? Герман! Чтоб ты не лягался и не вставал на дыбы; не угостить ли тебя стаканчиком? Что подсказывает тебе кора головного мозга? Хочешь сказать, будешь репетировать «всухую»?.. мало кто в состоянии этому поверить. Что значит «пил»? (Толкнул его животом. Тот попятился и оказался прижатым спиной к стене.) «Пил» он, видишь ли. Очень загадочная личность... Улыбается тебе эта бутылочка? Угостить? так, чтоб ты лучше с «фасада» смотрелся!

 

Флёр (оказалась зажатой между ними; пытается высвободиться). Тебе для репетиции требуется лицо пьяного мудреца?!

 

Гордей. Оставим и тебе каплю на кончике!

 

Флёр. Слово «кончик», может, кому-то и понравится… (Фыркнула.)

 

Гордей. Такая, если хотите, надменность! Которая соседствует, как ни странно, с тонкой душевной организацией.

 

Флёр (жестом выражает безразличие). Изучил не все мои антипатии! 

 

Гордей. Делайте что-то, хотя бы для того, чтобы со­греться! Тот, кто меня слышит! Будем снимать с вас коросту (это мягкая оценка) слой за слоем. Это поможет нам насладиться поэзией... хотел сказать: полутёмной комнаты. Но не скажу. Объясняю процесс, который мы будем называть... репетицией. Слава богу, за нас давно всё решил естественный отбор: губа при поцелуе должна оставаться немного вздёрнута над зубами. (К Г о р д е ю.) Сейчас попробуешь на ней свои силы. Губы девушки открываются сами – при одном только слове. Эта задача в целом эволюцией решена. Но слово это полагается знать. И потому ты доложен нюхать воздух. Сейчас обучу. Особый тембр... низкий голос. Бас...

 

Флёр (фыркнула). Таким голосом хорошо отдавать команды лошадям...

 

Гордей. Я говорю «бас». На самом деле это особый крем. «Крем» для ушей.

 

Флёр. Без участия воображения, – хочу сразу заметить, – твой «крем» не работает!

 

Гордей. Не то, чтобы я не понимаю... И потому мы перейдём сейчас к более крупной игре. 

 

Герман. Ну, разве что, за хороший гонорар.

 

Гордей. Сказано тебе, что делать, ну и делай!

 

 

 

Г е р м а н – с безразличным видом кивает головой.

 

 

 

Опыляет нас шутками... Если не почувствовать себя хоть на мгновение обольстителем... Это твоя основная обязанность! Надо только смешивать в правильной пропорции! (На секунду задумался.) Важная реплика пропущена, которая потребуется нам в помощь. Нет?.. Слово страшно непонятное, но скажу: альфа-диапазон.

 

 

 

Ф л ё р   – пятится, взглядом попросила о помощи.

 

 

 

Развивай тему! Продолжай! Губы... такой свинг губами!.. тебя привлекает её непослушный рот! Ты же не стеснительный? (К Ф л ё р.) «Непослушный рот»... Ну-ка, а?.. Принимается? Закрепляем?

 

Флёр (недовольно поджала губы). Ну... да.

 

Гордей. Видишь, если тебя помучить как следует... Ты не просто талантлива! Ты уже победила!

 

Герман. Хочется ещё, чтоб в нашем общении присутствовала хоть какая-то этика. Все выигрышные реплики пытается сцапать! Просто жадная!

 

Флёр. Между прочим, ты почти нарвался!

 

Герман. Напомнить?

 

Флёр. Это скучно... скучно... Скучно.

 

Герман. Кое-кого мы веником!

 

Флёр. Это анонс?.. Гордей! Скажи, чтоб он отстал! Он меня персонально нервирует! Без твоих реплик здесь вообще можно обойтись. (Роскошно потянулась.) Вмешиваешься в то, что не понимаешь.

 

Гордей. Флёр... Извини, деваться некуда, тебе говорили: надо бы тебе мысли в голове проредить.

 

Флёр. Планчик не плох...

 

Гордей. Фабрикуешь вредные реплики! Не то фабрикуешь!

 

Флёр. Ты так – слово «вредные» – понимаешь? 

 

Гордей (жестом прервал её). Раздразнили вы меня... Два месяца «ходим за плугом» – вспомнили пять страничек текста! Сказанного достаточно: десять реплик я вам засчитываю. Соответственно, шесть и четыре очка вы заработали. Напоминаю: предстоит выйти на трёхзначные значения.

 

Лукьян (скрипнув стулом, выходит на свет). Познакомьтесь с моей сильно новой гипотезой. Не могло так случиться? колесим не по той пьесе!..

 

Флёр. Сообразительный до липкости...

 

Лукьян (взлохматил волосы обеими руками). Если коротко и примитивно: эдакая аберрация!..

 

Гордей (просматривает свои записи.). Терпение… 

 

Лукьян. Я всё присматриваюсь. Сначала всё это забавляло. Если раскладывать нас по амплуа, если вдуматься: на какую пьесу нас подрядили? Попадёшь в рабство к нему! А там будет рабство! Можно так здесь... застрять. Сотрёт тебя ластиком!

 

 

 

Нервно обернулись на скрип половиц за спиной. К выходной двери пуганой зверюшкой прошмыгнула какая-то тень.

 

 

 

Стоп! Зачеркните предыдущий текст! Снимаю с себя ответственность.

 

Флёр. Дисквалифицирован!

 

Лукьян. Вот он! Держите! Там!.. Уйдёт!.. Ушёл...

 

 

 

·            7.  С т а с я  и  Л у к ь я н – разбрелись по комнате: в ожидании репетиции повторяют свои реплики. Пересекаясь маршрутами, шепчут – лицо в лицо.  Г е р м а н, уперев локти на подоконник открытого окна, разговаривает с невидимой собеседницей.

 

Сильный поток ветра надувает занавеску. Занавеска вздымается всё выше и выше. Наконец с хлопаньем опадает... бумажки какие-то летают на сквозняке. Л у к ь я н бросается их подбирать. Передаёт страничку за страничкой в руки Ф л ё р.  Затем, потеснив Г е р м а н а плечом, закрывает окно.  

 

Г е р м а н садится на пол в ногах у Ф л ё р.  Лениво потягивается, наблюдает за тем, как она, распустив волосы, гримасничая, разглядывает себя в зеркальце.

 

 

 

Герман. Для тех, кто забывает: ты не можешь изменить свою внешность без согласия продюсера. (Деланно зевает.) Зря я почему-то сравнил тебя с шиповником!.. Брови не мешало бы вычесать.

 

 

 

Ф л ё р – лязгнула на него зубами.

 

 

 

И ещё эта спутанная грива. С какой такой пьяной радости?

 

Флёр. Обрати внимание – окурки. Он здесь был! Ты знал? кнула Г е р м а н а  в лодыжку носком ноги.) Может, ты даже меня слышишь. Где он теперь прячется, под столом? Заметили, по утрам там очень оживлённо.

 

Герман. Рот на замок!

 

Флёр. Боишься моих вопросов?

 

Герман. Кто среди нас параноик?

 

Флёр. То, что я говорю, очень легко проверяется!.. Вам не кажется, в который раз мы берёмся репетировать одну и ту же пьесу – с вариациями. Причём некоторые из реплик… не помню, – записаны… возможно, даже во время перекура.

 

Лукьян. Не понял грусть момента! Хочешь этим как-то воспользоваться?

 

Флёр. Несколько недель репетиций, – после чего продюсер проект закрывает.

 

Герман. Что-то ты издалека зашла.

 

Лукьян. Пусть скажет!

 

Флёр. Ну, много загадочных обстоятельств. (Прислушивается.) Мысли, хочешь не хочешь, накапливаются. ивком головы даёт Г е р м а н у указание провести разведку.)

 

 

 

Г е р м а н, мягко ступая, прошёл к двери. Прильнул глазом к замочной скважине. Медленно возвращается.

 

 

 

Лукьян. Да ладно, это не секрет: режиссёр на самом деле за нами записывает. Получается… целая шайка авторов! Про это разговариваем?

 

Флёр. Не уверена, что ты понимаешь.

 

Лукьян. И... как теперь? Или недовольна, что он мало очков тебе засчитывает?

 

Флёр (топнула ногой). Продолжаете не отвечать на мой вопрос!

 

Стася. Это глупость, и так далее! Слушайте... Кто начал?

 

Герман. А ты, Стася, на чьей стороне?.. Можно подозревать режиссёра, можно – продюсера. Кто-то по игре блефует?

 

 

 

 С т а с я – нервно засмеялась и осеклась.

 

 

 

Лукьян. Нет, долгосрочно я с Флёр согласен. Дай-ка я всё же соображу. Как бы нам не увязнуть в «творческих экспериментах»... как в болотной жиже.

 

Герман. Аккуратно спрошу: задержки с выплатой по контракту были? Не забывайте, все мы нуждаемся в некоем просторном пастбище. Поясню. Человек слишком хорошо нас просчитал!

 

Флёр. Вот тип реакции!.. Может, ты прошёл мимо моей мысли? Не понимаешь, что мы имеем дело... задумалась, и меня как ударило!.. Карабас-Барабас! да, я скажу это!.. с нечистой силой!

 

Лукьян. Опа! Это наше!

 

Флёр. Напечатать мешок денег для него. Полагаете, надорвётся?

 

Герман. С этого места поподробней. Носишься с «нечистой силой», как Жучка с костью. Для тебя это, по-видимому, генетически близко.

 

Флёр. Придурок…

 

Герман. Наведывался? Грязно домогался? А то у нас с репертуаром беда. А тут, как раз, бредовая фабула! Так у человека открылись способности! Я даже волнуюсь за тебя.

 

Флёр. Уберите идиота!

 

Герман. Меня он – в отличие от тебя – в себя не впустил!

 

Лукьян. Флёр... Да, мы, практики, не отрицаем дьявола...

 

Герман. Не забудь плюнуть в него, сразу, как только появится. Мало ли...

 

Флёр. Избить тебя?!

 

Лукьян. А почему мы не прячемся? Действительно, скучновато получается. (Подталкивает к ней Г е р м а н а; тот шутливо упирается.) Ведь мы не прячемся? Теперь уж точно попадём в скандальную хронику.

 

Флёр. Ты против того, чтоб я задумывалась?  

 

Лукьян. Цитирую: «Весь мир прошлых переживаний живет в форме нынешнего характера». У каждого свой «чёрт»! Веришь, хотел соврать... надо бы красиво!.. но получилось, что вспомнил реплику. Очередная судорога мозга.

 

Флёр. Почему этой реплики твоей здесь не место, знаешь?

 

Лукьян. Намекаешь на что-то конкретное?

 

Флёр. Пьеса бесконечно разбухает! Ходим по кругу! Так называемые, опыты.

 

Герман (посмеивается). Наживил удочку «червяком»…

 

Флёр. Я очень плохо объясняю? «Опыты» – вот каким термином он пользуется! (Отбросила назад волосы.) Мы попадаем в бесконечную ловушку!

 

Герман. Тогда я в меньшинстве!

 

Флёр. Ах, тебя устраивает...

 

Герман. Такая храбрая...

 

Флёр. Поправить вам настроение? Продюсер (упырь) пользуется тем, что мы глупо доверчивы. Выпотрошит, и оставит нас ни с чем.

 

Герман. Или ещё хуже: испытает, и с позором выгонит.

 

Стася. Хватит, хватит. Шпарите свои реплики!.. Получается, он против нас что-то химичит? (Ищет взглядом поддержки у Л у к ь я н а.) Если вы не будете меня перебивать, я успею ещё сообщить. На эту тему тоже можно найти замечательное решение. Со временем его можно как-нибудь… (Насупилась, покусывает губы.) Весь торт ему переломать!

 

Флёр. По-видимому, ты лучше подготовилась...

 

 

 

Молчат.

 

 

 

Герман (приобнял Ф л ё р). Кто-то смазал тебе мыслительный механизм основательно. (Уткнулся лицом в её предплечье.) Смотрите, что происходит, если пользоваться «головой». Извини, я должен это сказать.

 

Лукьян. Рано раскисать. И потому предлагаю как бы повспоминать текст пьесы (в обеднённом нашей забывчивостью виде). Получим точку опоры для нового рывка. Первые семь страниц мы наконец перелистнули. Добраться, наконец, до развязки! Трудиться до седьмого пота!

 

Флёр. Ну так начни! Как будто не слишком рвёшься!

 

Лукьян. Теперь будем долбить в одну точку...

 

Флёр. Как тлеющее полено!.. Хотела лишний раз удостовериться, что ты ситуации не понимаешь.

 

Лукьян. Заклеить ей рот скотчем?

 

Флёр. О тебе вообще пора сказать: «Это животное ничему не обучалось»!

 

Стася. Прости, недопоняла. Выходит, за нами и сейчас записывают? Вы знаете, чьи уши нас слушают?!

 

Флёр. Я отвечу тебе немножечко позже.

 

Стася. Когда?

 

Герман. Ещё есть версии? Нет? (Перемигивается с Л у к ь я н о м.) Тогда версия «шизофрения с богатой историей» превращается в основную.

 

Стася. Он нас не застукает? (К Л у к ь я н у.) Покажи ему, что ты тоже проворный!.. А можно вернуть всё назад?

 

Флёр. Научись, пожалуйста, слушать! Представьте себе: человек, которому мы доверились... прежде чем попасть на 2-й этаж, обязательно делает крюк на 11-й!

 

Лукьян (надвинул шляпу на глаза). Мы к этому не привыкли?

 

 

 

Г е р м а н –  нервно зашевелился. Знаком предостерегает: не болтайте лишнего.

 

 

 

Флёр. Какая невероятная глупость не думать об этом.

 

Герман. Мы все – мистики придушенного женского вздоха. Особой разницы между ним и нами не вижу!

 

Флёр. То, что я говорю, очень легко проверяется! (Прислушивается.) Вот! из той же серии. Сейчас вынырнет голова режиссёра и – бац, мы услышим: «Есть в чужом счастье что-то на редкость тоскливое...»

 

 

 

Дружно развернулись в сторону двери. Вздрагивают на тишину. Ждут.

 

 

 

Он, кстати, ещё адекватно – не хочется накаркать!.. в последнее время себя ведёт.

 

 

 

Дверь приоткрылась, показалась голова Г о р д е я. За ним с напряжением наблюдают.

 

 

 

Гордей (просунулся в дверь целиком). Не попали под ливень? Проскочили? А я успел промочить ноги. (Стряхивает капли дождя с зонтика.) Есть в чужом счастье что-то на редкость тоскливое!..

 

 

 

·            8.  За окном бушует метель. Из щели, образовавшейся в рассохшейся раме, просачивается ветер, шевеля разлетевшимися по углам листками бумаги.     

 

Ф л ё р, ёжась от холода, стягивает чулки от колен до пят и бросает их на стул. Об­хватив ладонями плечи, рассеянно посмотрела по сторонам.

 

Л у к ь я н пытается приобнять Ф л ё р, чтобы согреть.

 

 

 

Гордей (делает пометки).  А те две реплики были забавные…

 

Флёр. Какие две реплики?

 

Гордей. А?

 

Флёр. Ах, об этом...

 

Гордей. Подойди. Стряхни мне пепел с сигареты. (Ждёт.) Стряхни мне пепел: это не опечатка...

 

 

 

Ф л ё р – нехотя приблизилась. Отбирает у него сигарету, затушила в пепельнице. Возвращается на место.

 

 

 

Плохо объяснил? Высший пилотаж – изложить мыль так, чтоб вам было понятно. 

 

Флёр. Если ты не понял шутку...

 

Гордей.  Вот как это называется: понял, что пришла ты очень добрая.

 

Флёр. И чего?

 

Гордей. Какую эмоцию мы с тобой выращиваем?

 

Флёр. Что ты нас в угол загоняешь!

 

Гордей. У тебя не люмбаго? Возможно, я больше известен, как доктор хиропрактики. Несколько пассов руками! Поставить пластинку Равеля?

 

Флёр. Нет-нет, я как-нибудь выпутаюсь сама.

 

Гордей. Подойди к зеркалу. Должна быть по­хожа на рыбу с торчащим изо рта крючком! Вырви из зеркала собственное изображение!.. Да, какую бы эмоцию мы не выращивали, ценятся только те мысли, что заточены под глупость. Новая версия, если хотите, себя!.. Развивай тему!.. Натрави на него своих волков!

 

Флёр. По-моему, была установка: играем момент, близкий к невинности.

 

Гордей. Надеялся, ты приняла вызов. Дай себе хотя бы несколько секунд поиграть с этой возможностью!

 

Лукьян. Так мы, получается, сочиняем пьесу совсем уж с потолка?

 

Гордей. Надо как-то всю эту твою эмпирику по боку!

 

Лукьян. Запутал...

 

Гордей. Перед тобой – варварски обнажённое тело! Грозной красоты тело! Разве её губы отравлены?!.. Вопрос на засыпку: у нас по сцене прогуливается ревматизм?.. хорошо оговорился!.. романтизм? Я вас первый раз пожалел! А теперь нет!.. Вспоминайте те ощущения, что посещают вас под смятой, перекрученной простынёй. Хороший результат – три укуса на одну губу. Эй! Он, кажется, совсем заснул от наших речей.

 

Флёр. К чему ты его подталкиваешь?

 

Гордей. Домой. Быстро. Езжай.

 

Флёр. Она, то есть я, медленно повиновалась...

 

Гордей. Это не к тебе. То, как вы озвучиваете текст, указывает на унылое вожделение. Флёр, потом!.. Двойная система: нижняя губа – верхняя; всегда работают в связке. (К Л у к ь я н у.)  Представь, у тебя целых две губы! И у неё целых две губы!

 

Лукьян. Это стало открытием.

 

Гордей. Но здесь скрывается тонкий момент. Вообрази на минуту: вот они сливаются. Образуется единая капля... Время жизни «капли»? Вспоминаем!.. Гравитация... Второй законе термодинамики...

 

Флёр. Будешь допрашивать по этому поводу? 

 

Гордей. Почему не случилось?!

 

Лукьян (лениво приоткрыл один глаз). Законы гравитации, по-видимому, неправильные.

 

 Теорию подправить?

 

Гордей. В жизни – и так, и не так! Классическая хитрость: нашёл решение очень древней проблемы. Начинаем поцелуем девушки, заканчиваем поцелуем женщины.

 

Флёр. Казалось бы?

 

Гордей. Боишься, засосёт внутрь, словно лечебной банкой?!

 

Флёр. А почему так?

 

Гордей. Неизвестно.

 

Флёр (помолчала). Мы этим заниматься не будем. Скучно. Закрой, Лукьян, наконец форточку: морозяка очень сильная.

 

Гордей. Можешь отсоединиться от привычных штампов?.. Завариваете – оба – на один глоток. Мне противно твоё упрямство!.. Должна вы­носить его приставания! Получается, в этой злой игре ты транслируешь зрителю ложь о себе! (К Л у к ь я н у.) Кстати, бери на заметку: когда её толкнуть под ребро, у неё делается нехороший взгляд.

 

Лукьян. Особенно опасно это делать в грозу...

 

Гордей. Времени нет, а то бы я заставил вас потренироваться: например, прикасаясь губами к стеклу! 

 

Флёр (не удержалась, смеётся). Не думай, что я его об этом не предупредила.

 

Лукьян. Сокращаешь, меняешь... добавлял!.. Здесь реплика другая была! Мне её уже не вспомнить!

 

Гордей. И потому ты держишь руку Флёр... как лопату?

 

Лукьян. Это, например, как?

 

Гордей. Метаболизм у тебя завидный? Про­верял? В романтическую эпоху ухаживания за девочками всё как-то само собой получа­лось. Да?.. Плутаешь по тёмным коридорам... с какими-то неочевидными целями. Не та реплика? (Нервно закашлялся.) Попробуй реставрировать ту! если тебе с ней комфортней! Сравнительно лёгкое занятие – прижать девушку к своей груди. Признайся: проснувшись сегодня утром, стукнулся головой о прикроватную тумбочку?

 

Флёр. Может, и правильно...

 

Гордей А ты вечно опаздываешь! Не спешишь стать соавтором поцелуя! Я же просил: раскрываешь рот и показываешь чуть-чуть клыки. Подточила клыки о дубовую доску?

 

Флёр. Глубокая мысль... Какая-то добрая душа увела нас к «клыкам».

 

Гордей. Будешь хором говорить? Вы, наверное, думаете, что меня ваши препиратель­ства злят.

 

Флёр. Ты не считаешься с моей галлюцинацией! При этом навязываешь нам свою!

 

Гордей (вогнал вилку в комок макарон). Химики называют это блюдо… «макароны по-флотски». (Отодвинул тарелку в сторону.) В некотором смысле смешно.

 

 

 

Молчат.

 

 

 

Флёр (обняла его сзади). Извини, сейчас я просто действительно тебе мешала. (Поцеловала в макушку.) Из вредности.

 

Гордей. Ловлю себя на том, что всё время напеваю. Будто постоянно нахожусь в контакте с Шаинским. Как же мне вас перекодировать?.. Надо выбить из твоих рук остаточный разум, чтобы в минуту девичьих раздумий ты наконец действовала интуитивно.

 

Флёр. Наконец признал, что такая проблема есть.

 

Гордей. Правду я вам скажу сейчас: лучше, если губой всё-таки чуть-чуть... (погладил её по ладошке) подшама­нить...

 

Флёр. Ой. Бежать отсюда надо – и немедленно.

 

Гордей. Заложила в мозг?.. затягиваешь у него на шее петлю за петлёй! На это мы пой­дём? Сегодня хохот должен быть более серьёзен!

 

Флёр. Ты классику цитируешь.

 

Гордей. Измениться – вплоть до того, что на химическом уровне! Дождётесь, позна­комлю вас с галлюциногенными грибами! Лукьян, подержи бушлат! (Сбрасывает ему на руки свою косуху.) Решение просто напрашивается! (Хватает стул и разбивает его о стену.) Кого отметило твоё желание? Его? Из реплик не похоже.

 

Флёр. Растлеваешь нас своими заданиями!.. Скажу больше: недобрый огонёк у тебя в глазах.

 

Гордей. Не пожалела бы, милая, что произнесла слова эти так некстати. Вы потратили моё время. Где искренность в игре? Зритель, возможно, пока не догадывается, но я-то знаю: штамп!.. Ты в порядке? Да, у вас прекрасная школа за плечами. Но то, что мозги закупо­рены классическим театральным образованием... Слышу, как вы странички учебника – в голове – одну за другой перелистываете! В то время, когда надо шагнуть смело навстречу галлюцинации. Вы знали меня как Гордея. С этой минуты попрошу обращаться ко мне... (нервно прошёлся) Злодей! Кто-то должен вам это сказать. Пусть это буду я. (Остановился у окна, зверски щерится. Задумался.) Напоминаю: начинаем в диапазоне бета; заканчиваем – в диапазоне альфа. Я выверну вас наизнанку!.. В конце концов, за это мне деньги и платят. (Обернулся.) Добиваемся когерентности, кто забыл... Эй! Вы где?

 

 

 

·      9.    Сквозь разрывы в облаках пробивается уставшее от зимней спячки солнце. Бодрому настроению немало способствует команда воробьёв, решивших наораться как следует на «птичьей свадьбе».

 

Г е р м а н пощипывает гитару. Поманил к себе С т а с ю. Пошептавшись, бросаются всяким мусором в Г о р д е я, который, показав один раз нос из-под «Коммерсанта» и оскалившись, старается на них не реагировать.

 

Входит Л у к ь я н. Нашёл глазами Г о р д е я, и сразу направился в его сторону. Сходу наносит ему удар с правой. Вторым ударом сбивает его со стула на пол.

 

 

 

Стася (вскрикнула). Что случилось?! Почему они дерутся? Ты не знаешь?

 

Герман (придерживает её рукой). Не следует вмешиваться в поединок двух мужчин.

 

Лукьян (помогает Г о р д е ю встать на ноги. Поискал глазами, куда бы его воткнуть). Кто-то говорил: его невозможно застать врасплох... Репетируйте-репети­руйте! ордо двинулся к выходу.)

 

Стася. Заранее как-то предупреждай!

 

Лукьян (перед тем, как выйти). Не подражайте мне, я плохой!

 

Гордей (сделал шаг, другой... его шатает. Перегнулся пополам, но на ногах всё же ус­тоял). Бывает же...

 

Герман. Постановочный номер?

 

Гордей. Видите, какая у нас низкая культура...

 

Герман (предложил Г о р д е ю стул). Царапаетесь, как коты. (Подмигнул С т а с е.) Это Лукьян. Не удивляйтесь, он такой. Просто шёл мимо.

 

Гордей. Во всём так: отсебятина... (Нервно застегивает молнию на брюках.) Учтём и это тоже. (Нащупав рукой стул, садится.) Всегда только и думают, как бы мне нагадить. Почему всё время я?.. Работаем!.. Репетируем!

 

 

 

С т а с я стягивает чулки от колен до пят и бросает их на стул. Обхватив ладонями плечи, рассеянно посмотрела по сторонам, поёжилась.

 

Г е р м а н пытается приобнять С т а с ю, чтобы согреть.

 

 

 

Стоп! Кто-то мне поможет растащить вас по углам? Что именно опять не запомнили? До­говорились: меняем геометрию мизансцены!

 

Стася. За что-то сердится...

 

Гордей. Разворачиваемся спиной, и реплики бросаем – каждый в свою пустоту. Преду­преждаю, проще согласиться со мной, чем спорить.

 

 

 

Г е р м а н  и  С т а с я развернулись спиной друг к другу, после чего, словно ду­элянты, расходятся на дистанцию.

 

 

 

Вот он, тот перекрёсток, на котором будет расставлена засада. Слово «засада», может, кому-то и не понравится! но так говорят, после ломки, шизофреники, с которых мы будем брать пример. (Жестом поторапливает Г е р м а н а.) Попробуем этюдно.

 

Герман (прикрыв глаза, настраивается на игру). «Если мы перетянем тебя на нашу сторону... Попалась, а?.. Обозначились две лу­кавые ямочки...»

 

Стася. «Пришёл со своим оптимизмом...»

 

Герман. «Но я умею наводить порядок»!

 

Стася. «Всё равно то же самое будет».

 

Гордей. Голос – поддельный!.. (Подхватился со стула, опрокинув его.) Освобождай связки! Не знаю, каким должно быть наказание... Звучит фальшиво! В мусорную кор­зину!

 

Стася (надула губки). Хочу, чтобы нашёлся кто-то рядом, и объяснил.

 

Гордей. Тебе надо правильно организовать выплеск боли... протеста! Понимаешь раз­ницу?

 

Стася. Не могу же я играть вслепую.

 

Гордей. Подсказываю! Просыпается в тебе какая-то необыкновенная похоть – от мужика к мужику – любым путём!..

 

Стася. Ты можешь раньше времени меня задавить.

 

Гордей. И меня это устраивает.

 

Стася. Может, мы всё-таки начнём говорить по тексту?

 

Гордей. Думаю, девушке стоит напомнить: игра чего-то стоит лишь тогда, когда порож­дает ловушки! Ловушка – она обязательно сработает. Помните, я вам рассказывал про диапазон альфа? Не отказываетесь?

 

Стася. Вот. Здесь у меня, как раз, задумано пожаловаться на тебя.

 

Гордей. Ну-ка, приём фиксации воли!

 

Стася. Пожалуйста, Гордей! На этом можно застрять!

 

Гордей (поторапливает жестом). Думаешь, не уломаю?

 

 

 

С т а с я подчёркнуто смотрит в сторону. 

 

 

 

Герман (продолжает игру с того места, где пре­рвался). «Но я умею наводить порядок»!

 

Стася (пожала плечами и занялась своей оторванной пуговицей). «Всё равно то же самое будет».

 

Герман. «Всё, я завёлся».

 

Стася. «Видимо, ты не понял, как по-рыцарски я себя вела».

 

Гордей. Где ты эту реплику свиснула? По памяти давай!

 

Стася. По памяти уже пробовали!

 

Гордей. Сейчас я всех вас по очереди обижу.

 

Стася. Я не так уж плоха в своей роли!

 

Гордей. Уговорить не удалось... (К Г е р м а н у.) Ещё одна вводная! Включаем жестику­ляцию перед лицом! Перпендикулярно содержанию! Понятно, что здесь нужна тонкая работа.

 

Герман (ищет под реплику подходящее движение, жестикулирует). «Видимо, ты не поняла, как по-рыцарски я себя вёл».

 

Гордей (к С т а с е). Отпусти уже на свободу свою реплику, не спи.

 

Стася. Дай мне 5 минут, я вспомню.

 

Гордей. Ты, конечно, стараешься... Всё в тебе замечательно...

 

Стася. Хочешь всё меня поддеть, а как – не придумаешь. «Почаще бы вспоминал, (хулигански посмеивается) что у меня есть банковская карточка. Которая тоже хочет кушать».

 

Гордей. Постой... У тебя опять мысль впереди паровоза бежит? Наткнулся на непонятное содержание... Сличим тексты.

 

Стася. Просто вырвалось.

 

Гордей. Часто попадаешься! Может, мы не будем перескакивать из пьесы в пьесу?

 

Стася. Это не оговорка. Нам прислали подсказку!

 

 

 

Г о р д е й – обменялся вопрошающим взглядом с Г е р м а н о м.

 

 

 

В жизни есть много всего прочего помимо репетиций!..

 

Гордей. Что ж... начала – продолжай.

 

Стася (улыбнулась с видом сообщницы). Нам уже подсказывают: можно купить туалетной бумаги и напечатать, например, кучу денег. Меня легко проверить! Полистай «Пси­хопатологию обыденной жизни». Вот такая толстая книга. (Показывает пальцами.) Фрейд.

 

Герман. Какие порошки глотала? Первый человек, который предложил что-то дельное!

 

Стася. Герман, в себя приди!.. Сманить тебя на свою сторону? (Подзывает его пальцем.) Давай договоримся: ты можешь в любом месте пьесы вставить свою реплику.

 

Герман. Намекаешь на что-то конкретное?

 

Стася. Хочешь, подниму тебе настроение? Со своими репликами (взамен) я делаю всё, что хочу.

 

Герман. Старые привычки вернулись? (К Г о р д е ю.)  Пошли какие-то глобальные опти­мизации. Вакуум вскипает...

 

Стася. «Одна! Одна, – что может быть противней»!

 

Гордей. Пытаешься заключить прямо-таки княжеский пакт – за моей спиной… По идее, ты должна мне помогать. Нет?

 

Стася. Мы их обдурим. Готовьтесь. Сам видишь, как всё по-другому теперь.

 

Гордей. Кого обдурим?.. Мало того, что воруешь его реплики...

 

Стася. Я не делаю секрета!

 

Герман. Какая-то сказка происходит у тебя в голове.

 

Стася. Если учесть, сколько моих реплик украдено...

 

Гордей. Герман! Ну-ка! Где твоё съёмное... приспособление?

 

Стася (пятится). Ну, ещё поговорим...

 

Гордей. Это витальный эротизм?! Просто пир веерных ласк!.. Не справитесь, пока не получите биологическую подпорку!

 

Герман. Тебя против нас настроили (почему – не понятно)!

 

Гордей. Подойди к ней со спины. Эмпирируешь не с тем: отпусти её локоть – займись уже... всегда забываю! Щекотание – хорошо адаптированный процесс в её голове. Поизучаем? Ну, заделикатничал...  Талантливо одарённые люди доводят женщину до постели – а догадайтесь! – в два клика.

 

Герман. Мы им аплодируем.

 

Стася (заработала локтями). Не понимаю, почему ты ещё не умолк.

 

Герман. Пока не сошли с темы: ну-ка, какие свойства твоей верхней губы мы не знаем?

 

Стася. Никого твой вопрос не заинтересовал в этой ситуации.

 

Герман. Объясняю задаром. Плюс верхней губы на минус нижней даёт ноль. Поправь меня математически.

 

Стася. Новые репрессии начались... 

 

Гордей. Ладно, тогда страдай. 

 

Герман. Так получилось: реально готов лишь я один.

 

Гордей. Вот они, современные театральные мозги! А требуются всего лишь два умения. Первое! Знатоки магических ухваток включают сложный внутренний мир игровой симво­лики: назад к варварству! Сам-то я уж давно. (Поглаживает в раздумии подбородок.) В общем, такие же стервятники они, как и мы с тобой. Второе. Должны быть слёзы. Или хохот. Хохот для нашей истории, пожалуй, слабоват.

 

Стася. Всего два человека твою теорию понимают.

 

Гордей. Наука, не подберёшься!.. Ничего не делать по шаблону! Объяснить мир по-своему!.. Поплыла от моего объяснения! Поплыла!

 

Стася. Практически это навсегда.

 

Гордей. Поцелую надо дать имя, чтоб он стал живым! Не баловство!.. Хорошее имя дос­тавляет умственное наслаждение. Взвесим ситуацию. Думал? Как действует на губу партнёрши твоя гравитационная волна? Можешь поручиться, что гравитации хватит?

 

Герман. Извини... Не надо путать твои выдумки и физиологию.

 

Гордей. Просоношное состояние! Всё равно, что молоко от чистой коровы! Ищем! Не скользкий путь абстракций – тихая взволнованность. Прямой путь внутрь тайны: между Инь и Ян.

 

Герман. Усиливая свою паранойю?

 

Гордей. Поперчить – и наслаждайся!..

 

Стася. Я вас слушаю и прямо захлёбываюсь воем!

 

Гордей. Хрустнуло?

 

Стася. Откуда я знаю!

 

Гордей. Милая... Что ты забыла в этом серале?! (Вытащил из кармана очки, водрузил их на нос и начал листать свой экземпляр пьесы.) Кто помнит – какой у меня дальше текст? Для этого мне понадобится, чтоб вам было понятно... моя шпаргалка. А, вот!.. «Бесноватые экспе­риментаторы». Не мои слова. Так хочет продюсер. Теоретически можно было бы рискнуть. (Прислушался. Скакнул к двери. Рванул на себя. Возвращается.)

 

Герман (встретив взгляд Г о р д е я, кивнул). Вряд ли он пользуется секретными комнатами... Но иначе его появления не объ­яснишь.

 

Гордей. Приставил ножницы к моей груди... (Загадочно подмигнул.) Зверствует! В свой брачный период!.. Осталось недолго.

 

Герман. Вправду ли он такой ушлый?

 

 

 

В кармане Г о р д е я звонит телефон.

 

 

 

То есть это же логичный вопрос: впечатление платёжеспособного он производит?

 

Гордей. Обстоятельства я вам объяснял.

 

Герман. Я предметный человек: люблю всё щупать. Бывало, складываешь в голове такие суммы. Поставить его под перекрёстный допрос!.. Это решаемая задача?

 

Гордей. Сам видишь, как всё по-другому теперь.

 

Стася. Стали чьей-то добычей!.. Знала, с первого дня знала!

 

Гордей. Будем надеяться, что правила игры, которые он сформулировал, дружат и опло­дотворяют друг друга.

 

 

 

Телефон не умолкает.

 

 

 

Алё!.. Какая «треска»? Не понял... Не пошло дежурное блюдо? (Прикрыл трубку ладонью.) Старший ординатор звонит! Там какая-то неувязка с продюсером!.. Алё! С запоя он воровать ложки не станет; избегаем как примитива: одно действие и другое не квантуются... хватит на меня шикать!.. это совершенно другая категория людей! Пошли повторы!.. Можно, я всё-таки закончу?

 

 

 

Г е р м а н  и  С т а с я,  жёстко перепихнувшись локтями, стараются держаться поближе к  телефону.

 

 

 

Правильно ли я понимаю... О как. (К С т а с е.) Продюсера привязали к койке!.. опять всеми не понят!.. Алё! А, это ты? (К С т а с е.) Нет, оказывается, это он сам звонит! (К Г е р м а н у.) Обида в голосе! Просит проверить по интернету, принёс ли старший ордина­тор клятву Гиппократа?

 

 

 

Сбились потесней.

 

 

 

 Да, репетируем... Нет, ты случайно меня не разбудил... Момент для прогона предстоящей премьеры?.. как тебе объяснить? Понимание приходит не в какую-то отдельно взятую го­лову: это когда уже нет сил друг друга ненавидеть! Актёры просто увозят продюсера со сцены на проволочной магазинной каталке! Этому ганди... тьфу, этому гандибоберу... нет, я не то хотел сказать. Ему только и остаётся, что сплю­нуть. (Вдруг почувствовал, что брюки его за что-то зацепились.) Какая задолженность? Перед кем? Кто рассекретил? Не понял... Я грантосос?! Ещё одно такое слово – получишь полчаса драки! А на что, думаешь, пошли они, деньги Госдепа?! Я на мели, если хочешь знать! Жена выпотрошила!.. остался без фондирования. Мало того: запретила пользоваться холодильником, чтобы поставить меня на колени! Пугает, что без её котлет я пропаду! (К С т а с е.) «Я грантосос?» – спрашивает. Такой термин, финансовый; просто мы его ещё не выучили. (В волнении стал сбиваться на каждом слове, беря то выше, то ниже.) Что ты мне всё Аристотеля в пример приводишь?.. У меня вопрос гендерный: про таблицу умножения, конечно, знаешь?.. Не могу эту клевету слушать! Скажи, чтоб не за­нимали там мою койку! Вот что, еду немедленно! Всё, я уже надеваю бахилы! Можешь пока доесть мою треску: брось в желудок Омега-3 и Омега-6! пищевой оргазм и всё такое. (Поспешно уходит.) На нервной почве выболтал лишнее…

 

 

 

·            10.    С улицы громыхнуло. Почти сразу темноту разрезала вспышка молнии.  Занавеска на окне, до этого вяло трепыхавшаяся, под порывом ветра надувается как парус.     

 

С т а с я  и  Л у к я ь н забились от непогоды в нишу, в глубине которой находится дверь. Обнимаются, отры­ваясь друг от друга лишь для того, чтоб прислушаться.

 

 

 

Лукьян (суфлёрским шёпотом). Смотрю на тебя и облизываюсь. Твой поцелуй на мой поцелуй! Как? Махнёмся не глядя? (Задержал взгляд на её губах.) Ещё один вариант: мой поцелуй на твой поцелуй?

 

Стася. Не увлекайся...

 

Лукьян. Можем посравнивать.

 

Стася (потянулась, выгнувшись всем телом). Так потеть.

 

Лукьян. Бросим жребий! В мягком варианте, чем мы рискуем?

 

Стася. Показалось, ухо у тебя отсутствует. А ну-ка посмотри на меня. Геометрическая голова у тебя, знаешь?

 

Лукьян. Врачи абсолютно не помогают.

 

Стася. Так, ну, хорошо. А надо? (Беззвучно смеётся.) Подожди. А смысл?!

 

Лукьян. Злоба у тебя какая-то неполноценная. А если (как я люблю) предельно обострить? Считаю, бессмысленным долго и упорно убе­гать от своего предназначения. Знаешь, как мы не пробовали? (Дёрнул её за рукав.) Устроим себе испытание, стоя друг к другу боком. Хочешь влиться в это дело?

 

Стася. Брр! Насколько ты опытен?

 

Лукьян. Я в этой теме с утра сижу.

 

Стася. В случае со мной... Я немного занята.

 

Лукьян. Честно говоря, настроился.

 

Стася. В медицинском плане ощущается дурное влияние режиссёра. Между вами много общего. (Беззвучно смеётся.) Разница лишь в болезнях.

 

Лукьян. Дай эксперту слово сказать! (Обнял её свободной рукой за плечи и притянул к себе.) Небольшое одолжение, мне кажется. Да, придётся как-то исхитриться и дотянуться губами.

 

Стася (упёрлась рукой ему в грудь). Можно так шею себе свернуть.

 

Лукьян. Работа, понимаешь...

 

Стася. Ой. Вдруг за нами опять кто-то записывает?

 

Лукьян. Показываешь на меня. По-видимому, ты что-то знаешь.

 

Стася. Потом ведь этот текст придётся бесконечно репетировать.

 

Лукьян. Жуть...

 

 

 

Встретились губами и секунд десять легонько трутся друг о друга.

 

 

 

Стася. Мне удобнее стало. Фу! Я же другое хотела сказать! Чья рука, твоя? Знаешь, у тебя коленки сейчас, как у кузнечика. (Потянула его за волосы.) Уснул? Делаешь опыты на живых людях... На работе спать неприлично!

 

Лукьян. Поздно включилась в наш разговор. Объясняю! Злободневный нереализо­ванный план! целовать можно в любое место – от шеи и выше... сейчас я больше стал по­нимать! Можно так настроение разогреть (в плане движения)! Можно я тебе первой скажу? Если с пяти моих попыток ты не ответишь мне поцелуем, значит, я проиграл. Если ответишь, я получаю ещё один раунд.

 

Стася. Такое бывает?

 

Лукьян. Хочешь пари? Пари заключаем «на волю победителя».

 

Стася. У тебя пошла работа?

 

Лукьян. Спросила в режиме сочувствия ко мне?

 

Стася (ласково похлопала его по животу). Очередная извилина напряглась... 

 

Лукьян. Надо обладать смелостью. Тс-сс! Есть зацепка! Понаслаждайся моей следующей мыслью!.. Итак. Если я получаю ответный поцелуй с трёх попыток (что вполне возможно), то, сэкономив две попытки, в следующем раунде получаю сразу семь.

 

Стася. Весь инструктаж?

 

Лукьян. Будет ещё одна умная мысль.

 

Стася. А на третий день?.. Может, мы желание твоё вообще для удобства сократим?

 

Лукьян. Согласен: не больше двух длинных поцелуев сразу!

 

 

 

Неуклюжая возня.

 

 

 

Стася. Из всех возможных способов выбрал... понятно какой.

 

Лукьян. Отступать поздно! Потому что я тебе почти обо всём уже проболтался!

 

Стася. Педагогический талант...

 

Лукьян. Ум никуда не делся!

 

Стася. Не приучайся...

 

Лукьян. Помогло? Мысль моя помогла?

 

Стася. Боже мой, как ты хитёр.

 

Лукьян. Перейдём к более крупной игре! Заметила, мысли у нас так и сыплются! Потому что быстро определились! Пора нам всё же почаще тренироваться. Требуются два умения: с умом использовать губы и язык. Приходится признать, такая проблема всё же есть.

 

Стася. Извиняюсь перед профессионалами, я так не сумею!

 

Лукьян. Тут много полезных упражнений. Те, кто пойдут после нас, потом подберут наши наработки! (Дышит ненасытно ей в волосы.) Работаешь вполсилы... Хочу увидеть наконец твою суперсекретную улыбку.

 

Стася. Ты неутомим.

 

Лукьян. Неизлечимая улыбка...

 

Стася. Сказать такое.

 

Лукьян. Показываю!.. Придётся вернуться к нашим методам! Советую зажмуриться! Стася! Это просто надо принять!

 

 

 

Неуклюжая возня. Л у к ь я н шепчет слова, которые вызывают у неё нервный смех.

 

 

 

Могу это делать одни, два, три раза – сколько захочу... У нас есть игра, которая поможет нам обрести себя! (Стал водить губами по её лбу, чирикая как воробей, по-буддистски пьяный от медиативного погружения, – не забывая целовать в уголки рта.)

 

Стася. Ты же вроде ничего не пил...

 

Лукьян. Плохо, особенно негде было это показывать. Да, главное! Всех, конечно, интересует: а что получает победитель? Всё заранее просчитано и предусмотрено: победитель, в секретном смысле этого слова, получает право... на пять поцелуев.

 

Стася. Внезапно так.

 

Лукьян. Не понял: тебе мало?.. Ладно, можно добавить ещё одно правило. Например, ко­гда губы совсем уж разболятся (вдруг?), каждый имеет право... на реплику: «Ставлю на «Паузу!»».

 

Стася. Правила у тебя размножаются со скоростью холерной палочки.

 

Лукьян (вытер пот ладонью). Идеи приходят откуда не ждёшь.

 

Стася. Мы наслышаны.

 

Лукьян. Образовалась такая симпатичная территория для воображения!

 

Стася. Не только ты один, и другие сделали вклад.

 

Лукьян. Будем считать, ты сравняла счёт!.. Фф-фу. Не сообразили, какая здесь открывается игра!.. Главное, настроение не спугнуть!.. Теперь можно гада приглашать! Может, и обойдётся. Приглашать?

 

Стася. Относительно продюсера. Давай будем более сочувственно к нему относиться. Лукьян! О тебе говорят!

 

Лукьян. Э-э... всё равно. (Массирует правую часть головы. Поморщился.)

 

Стася. Не известно, перед каким поворотом мы стоим. Меня бесит, когда ты не думаешь о своём будущем!

 

Лукьян. Я знаю этих ребят. Их надо ловить на горячем. Знаешь, на чём он выдал себя –

 

поломался... Надо же придумать такое название для пьесы: «Собачья свадьба».

 

Стася. Разве не «Рык любви»?.. Прошу тебя! Не надо погружаться сверх необходимого! (Почесала его за ухом.) Не связывайся! Его личный вкус? Пусть имеет!

 

Лукьян. Жизнь оголтелая у этих ребят... Где-то откопал брачный ритуал: торжественно перепрыгивать через метлу. Про­сто по факту, как есть.

 

Стася (фыркнула). Будем держать наготове садовый шланг и обдадим его!

 

Лукьян. Какое-то глобальное беспокойство у человека, – расстройство!.. продать побольше билетов. Бабки, естественно, спрячет за батареей – в одном из своих тайных кабинетов, и пометит место крестиком. Или закопает в саду.

 

 

 

Голос из-под стола: «Можно применю слово красивое?.. есть особый медицинский термин... включить вас в проблематику?.. Эротографомания.»

 

Л у к ь я н вглядывается под стол и потом тяжело переводит глаза на С т а с ю.

 

 

 

Герман. Эротографомания! (скакнул к ним перекормленным зайчиком) кто не знает русского языка, пускай привыкает.

 

Флёр (выползает вслед за Г е р м а н о м). Ты не болтлива? Режиссёра привязали к кровати!

 

Стася. Безнравственное решение. Не знаю, отвечаю ли я на твой вопрос…

 

 

 

Под сильным порывом ветра одна створка окна, застонав, раскрыва­ется. Сильный удар в стену. На пол сыплются осколки стекла. С подоконника льётся вода.

 

 

 

Герман. Это понятно, тут надо менять. Я вместо него! Продюсер – интересная история – всегда был ко мне расположен. «Эротографомания». Привыкайте к новому названию. Теперь развернёмся! Разгон вам устрою. (Притянул Ф л ё р к себе за талию.) Ты, противная кошка… перестала конспектировать за мной! Но я люблю вносить ясность: тебе отдаю главную роль.

 

 

 

Гаснет свет (замкнуло проводку). Репетиционная комната погружается во тьму.

 

 

 


Яндекс.Метрика
Flag Counter
Flag Counter